Форумы » Политика и экономика

Внутренняя политика

    • сообщений 270
    18 августа 2014 г. 11:19:07 MSK

    Дмитрий Травин

    Возможен ли у нас дворцовый переворот?

    15.08.2014 13:03

    Владимир Путин за последнюю пару лет выстроил совершенно иной режим, чем тот, который существовал с 2003 по 2012 год. Нынешняя жесткая политическая система – это попытка сохранить любовь масс в ситуации, когда реальные доходы населения расти перестанут по причине деградации экономики. В недавней статье «Путин-таврический» я попытался обосновать этот тезис.

    Новый режим пока функционирует неплохо. Путинский электорат пребывает в такой эйфории, как будто у нас не ввоз закуски сократился, а всерьез расширился импорт выпивки. Однако в этой новой «таврической» системе существуют важные встроенные ограничители. Эйфория масс неотделима от разочарования элит.

    Старый путинский режим, функционировавший по принципу «живи сам и жить давай другим», был удобен практически для всех россиян. Для феноменально разбогатевшей элиты. Для среднего класса, который мог удовлетворить свои основные потребности. И для широких слоев населения, существовавших довольно бедно, но радовавшихся уже тому, что миновали лихие 90-е. Недовольны были лишь те, кто по принципиальным соображениям отвергал авторитарное правление. Но большинство этих людей (как правило, хорошо образованных и хорошо зарабатывавших) в практическом плане трудностей не испытывало, а потому готово было терпеть моральные неудобства и дальше.

    Новый путинский режим будет для многих весьма неудобен. Причем не просто из-за объективно возникающих проблем, вызванных стагнацией нашей экономики. Стремясь превратить Россию в осажденный лагерь, сплотившийся вокруг вождя, Путин неизбежно начинает создавать трудности субъективного толка.

    Во-первых, к числу таких трудностей относятся введенные западными странами визовые ограничения для представителей правящей верхушки. Теперь всякий крупный чиновник, находясь на подступах к этой верхушке, будет думать о том, что, преданно служа режиму и пробиваясь на самый верх, он может лишиться главного – возможности свободно наслаждаться жизнью и деньгами в наиболее комфортабельной части мира. Так не лучше ли в какой-то момент перескочить в частный бизнес, бросив режим на произвол судьбы?

    Во-вторых, еще более широкие ограничители ввел сам Путин, фактически запретив разного рода силовикам отдыхать за рубежом. Понятно, что силовики службу по этой причине не бросят, поскольку в среднем очень хорошо зарабатывают. Однако в трудный для Путина момент у них уже не будет твердой уверенности в необходимости защиты этого режима. Они, скорее всего, станут ждать прихода такой новой власти, которая сохранит все плюсы старой, но избавится от тех глупостей, которые мешают наслаждаться жизнью и деньгами.

    В-третьих, наши собственные ограничения на импорт продовольствия из США, Евросоюза и ряда других стран будут создавать некоторые (порой существенные) перебои на рынке и разгонять инфляцию, что повлияет и на элиту, лишающуюся французских сыров, и на широкие массы, для которых весьма неприятно ускорение роста цен. Это, конечно, не вызовет массовых протестов, однако сделает проживание в России все менее удобным для многих влиятельных людей, благодаря которым Путин сегодня правит страной.

    Скорее всего, в течение нескольких месяцев список значительных неудобств существенно расширится, поскольку конца соревнованию в санкциях между Россией и Западом пока еще не видно. Принцип «живи сам и жить давай другим» постепенно перестает действовать. Мы начинаем существовать по принципу «живи вопреки трудностям». Он, конечно, неплохо работает на фоне военных и внешнеполитических побед, однако требует, чтобы эйфория постоянно чем-то подпитывалась. То ли радостью наших побед, то ли страхом перед вторжением коварных врагов. Если нет ни того, ни другого, люди все чаще начинают задумываться о неудобствах такой жизни. Причем наиболее информированная и наименее поддающаяся психозу элита гораздо быстрее приходит ко всяким неудобным для существования режима мыслям.

    В этой ситуации будущее России оказывается в зависимости от соотношения двух факторов.

    С одной стороны, пока Путин сможет пробуждать патриотическую эйфорию и поддерживать свой высокий рейтинг, он остается нужен российским элитам, которые при сохранении авторитарного режима будут богатеть, даже несмотря на экономическую стагнацию.

    С другой стороны, по мере нарастания неудобств, связанных с сохранением режима, элиты будут все чаще подумывать о необходимости трансформировать политическую систему, сделать ее такой же прагматичной, как раньше. И соответственно, они будут задумываться о том, насколько им необходим Путин.

    Если Кремлю удастся долгое время поддерживать патриотическую эйфорию, несмотря на экономические трудности, Путин сможет сохранять свою власть еще много лет. Если эйфория выдохнется и люди станут все чаще задавать себе вопросы о том, действительно ли мы находимся в кольце врагов, рейтинг вождя пойдет вниз, и Путин перестанет быть по-настоящему нужен элитам. А ведь именно тогда, когда вождь больше не нужен элитам, возникает опасность дворцового переворота и выдвижения нового лидера, способного пробуждать любовь масс без ущерба для привилегированного меньшинства.

    Впрочем, даже если переворота не произойдет, поддерживать существование режима станет труднее. Понадобятся откровенные фальсификации на выборах, однако даже среди профессиональных политических жуликов будет все меньше людей, стремящихся качественно обслужить режим. Понадобится больше силовых акций, однако силовики будут давить протесты без особого энтузиазма, а то и вовсе станут уклоняться от выполнения неприятных приказов.

    Скорее всего, профессионалы, умеющие что-то делать и заработавшие благодаря этому много денег, просто расстанутся с госслужбой и отправятся жить за границу. А на их место придут неумехи-провинциалы из числа всяких «наших» и «молодогвардейцев», которые для приобретения первоначального капитала вынуждены будут какое-то время худо-бедно обслуживать власть.

    Чтобы избежать многочисленных трудностей подобного рода, Путину придется прикладывать максимум усилий для поддержания рейтинга и репутации спасителя отечества. Однако это может обернуться новым обострением отношений с соседями и очередным дискомфортом для элит, желающих сытой и благоустроенной жизни.

    Президенту понадобится весьма умело маневрировать для того, чтобы еще лет десять-пятнадцать сохранять эйфорию народа, у которого не растет благосостояние, и практическую поддержку элит, со всех сторон обложенных санкциями. Путин, конечно, мастер политического маневрирования. Однако на этот раз у него чрезвычайно сложная задача.

    Дмитрий Травин, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге


    Полная версия материала: http://www.fontanka.ru/2014/08/15/079/ 
    • сообщений 952
    18 августа 2014 г. 14:32:49 MSK

    Интересно, в какую группу (средний класс или широкие слои населения), автор Д. Травин, определил бы "разного рода силовиков" (которые, в среднем очень хорошо зарабатывают, но не могут поехать на отдых за рубеж)? Или военных пенсионеров, которые могут удовлетворить свои основные потребности и даже имеют право за границей отдохнуть, но которых к среднему классу, (по моему - сугубо субъективному мнению), я бы не отнес?

    • сообщений 270
    21 августа 2014 г. 19:54:47 MSK

    Банкир уступил внуку вождя

    Зампред московского Сбербанка Денис Константинов отказался от участия в выборах в Мосгордуму

    Зампред московского Сбербанка Денис Константинов Зампред московского Сбербанка Денис Константинов

    Фотография: d-konstantinov.ru

    20.08.2014, 21:45 | Сергей ПодосеновНаталья Галимова
     

    Одна из главных надежд «Гражданской платформы» на выборах в Мосгордуму зампред московского Сбербанка Денис Константинов неожиданно объявил об отказе от участия в избирательной гонке. Он объяснил это невозможностью совмещать работу в МГД и Сбербанке. Однако по данным источников «Газеты.Ru», он снялся по просьбе мэрии, чтобы расчистить дорогу внуку Геннадия Зюганова, Леониду.

    В среду Денис Константинов объявил, что снимает свою кандидатуру в связи с увеличившейся нагрузкой по основному месту работы. На момент написания материала телефон Константинова не отвечал.

    «Объяснение Константинова мне кажется вполне искренним, – говорит секретарь московского отделения «Гражданской платформы» Михаил Вышегородцев. — Человек обдумал, безусловно, это решение было для него непростым. Но, как ответственный человек, он его принял. Совмещение работы с депутатской деятельностью без ущерба для одного или другого он посчитал невозможным».

    Особого ущерба для избирательной кампании «Гражданской платформы» в целом от ухода одного из самых сильных и узнаваемых кандидатов он не видит: «По нашим замерам, он был лидером гонки в своем округе. Но у нас каждый кандидат ведет свою избирательную кампанию сам. Всех скопом избирательной кампании у нас нет. Потому уход Константинова абсолютно никак не повлияет», — считает Вышегородцев.

    Сейчас в восьмом округе, где баллотировался Константинов, остались семь кандидатов. Леонид Зюганов от КПРФ, Сергей Ладочкин от «Единой России», Игорь Николаев от «Яблока», Татьяна Фатеева от ЛДПР, эсэр Олег Беляев, Лилия Юнусова от «Гражданской силы» и самовыдвиженец Антон Морозов. Ранее в пользу Константинова снялись один из руководителей Партии 5 декабря Андрей Быстров и глава московского отделения «Альянса зеленых» Александр Закондырин.

    «Жалко и грустно. Мы подписывали с ним соглашение. Денис был фаворитом, у него были все шансы победить, а у москвичей – иметь своего представителя в Московской городской думе. А теперь дорога открыта Зюганову, который, видимо, будет единственным коммунистом в думе», — говорит Андрей Быстров.

    Неожиданностью для него снятие Константинова не стало: «Мы с ним встречались накануне — он объяснял, что действительно большая занятость. И обещал, что будет выполнять договоренности и без мандата». Быстров не считает, что Константинов пошел на политическую сделку: «Я не хочу вдаваться в домыслы, кого-то обвинять в сговоре, потому что для этого нужны факты».

    В свою очередь, руководитель «Политической экспертной группы» Константин Калачев уверен в обратном. «Он был видным кандидатом, одним из самых ресурсообеспеченных. Его успехи на банковском поприще говорят о том, что человек принимает решения ответственно. И прежде, чем отрезать, отмеривает семь раз. И решение об участии в выборах в Мосгордуму принимал вполне ответственно. Поэтому кажется неубедительным, как он вдруг сделал для себя открытие, что не может совмещать работу в Сбербанке и МГД. Почему он не сделал это открытие еще на старте кампании? Поэтому я думаю, его снятие – это результат каких-то переговорных процессов».

    Близкий к администрации президента источник «Газеты.Ru» подтверждает предположение политолога. Денис Константинов снялся по просьбе мэрии, чтобы расчистить дорогу к победе на выборах в Мосгордуму внуку Геннадия Зюганова Леониду. «Зюганов просил за внука», — утверждает собеседник «Газеты.Ru».

    В свою очередь, Константинов, по словам источника в мэрии, торговался за «выход из игры». Что именно выторговал зампред московского Сбербанка, источник ответить затруднился. Впрочем, по его словам, нельзя сказать, что для Константинова снятие с выборов было какой-то уж большой жертвой: сейчас, когда принято решение, что основная масса депутатов будет работать на непрофессиональной основе, мандат зампреду столичного Сбербанка не больно-то и нужен.

    При этом победа Леонида Зюганова может негативно сказаться на имидже самой КПРФ и ситуации в московском горкоме партии, уверен собеседник «Газеты.Ru».

    Глава фракции КПРФ в МГД Андрей Клычков, «который является реальным лидером коммунистов в Москве», в следующую Мосгордуму, по мнению источника, скорее всего, не пройдет: в его округе мэрия сделала ставку на победу префекта ЮВАО Владимира Зотова.

    У остальных кандидатов-коммунистов шансов еще меньше. «Не дать же КПРФ вообще ни одного места – это неправильно. А если давать, то лучше внуку Зюганова, так как в итоге это ударит и по партии, и по ее лидеру». Если в МГД от Компартии и впрямь пройдет только внук лидера КПРФ, то договорной сценарий этой победы будет очевиден.

    «При таком раскладе присутствие внука Зюганова в Мосгордуме приведет к расколу московского горкома КПРФ, — уверен источник. – По факту получается, что Геннадия Андреевича просто развели и политически красиво это исполняют».

    • сообщений 270
    22 августа 2014 г. 11:25:01 MSK

    Мы все больны гандболом Семен Новопрудский о том, почему россияне предпочитают вымышленную жизнь реальной 22 августа 2014, 10:02 У меня на днях появилась цель в жизни. Серьезно. И у вас тоже, дорогие товарищи. Причем цель эта у нас с вами общая. Это один из символов нашей нынешней брутальной внешней политики, оборонный вице-премьер Дмитрий Рогозин сказал. «Все должны играть в гандбол», — заявил он, заступая на пост главы попечительского совета Федерации гандбола России. Понятное дело, я сразу вспомнил знаменитую «сплиновскую» песню «Гандбол». «Словом, мы все больны гандболом и за гандбол умрем», — поет «Сплин». Мы действительно больны. Это настоящая эпидемия, национальная болезнь — повальное стремление убежать от реальности в мир грез и вымысла. Причем не после работы, а вместо. («Чуть пошел работать — сразу труп», — поет «Сплин».) Чем обернется для России закрытие Америки Изгнание бигмака Российские власти закрыли четыре ресторана McDonald's в Москве и начали «внеплановые проверки» сети быстрого питания по всей стране. Без бигмаков... → Стало общим местом говорить и писать о том, что в последние полгода, а на самом деле гораздо дольше, по крайней мере с дела Pussy Riot, мы живем словно внутри какого-то нескончаемого сериала. В параллельной реальности. В мире, навязанном нам властью, охотно подхваченном восемью с половиной из каждых десяти россиян и явно отвлекающем от реальных проблем нашей собственной жизни (да-да, нашей с вами, а не только хозяев нефтяных скважин, дворцов и шубохранилищ). Но почему россияне так долго и охотно — никто ведь не принуждает смотреть «зомбоящик» и читать «советские» газеты — живут в этом сериальном режиме? Почему у власти легко проходит такой трюк? Как вообще возможно на полгода поместить нацию внутрь кровавого реалити-шоу «Украина», попутно фактически устранив из новостной повестки дня все без исключения содержательные задачи собственно российской жизни? 14 сентября в стране новый единый день выборов, который реально никого не волнует и ничего не решает. «Болотное дело» давно никого не парит. Пока с прилавков не начнет исчезать еда, народ не будут парить и санкции. Ни свои, ни чужие. Нас больше не интересуют ни своя коррупция, ни свои дураки, ни свои дороги. Россияне будто живут не в России. При этом экономика практически остановила свой рост. Безработица не растет только в воображении Росстата. Доходы населения падают. А власть давно не озвучивает никаких целей развития страны. Вообще никаких, пусть даже несбыточных. Раньше, вы же помните, была хотя бы цель удвоить ВВП за десять лет. Догнать к какому-то году по уровню жизни Португалию. Были приоритетные национальные проекты: «Доступное и комфортное жилье», «Образование», «Здоровье» и «Развитие АПК». Где они теперь, ау? Олег Кузнецов о том, что будет с ценами на недвижимость после введения санкций Бесценные метры Главный вопрос в том, насколько сильным будет удорожание и есть ли маневр для компенсации этого удорожания. Рынок жилой недвижимости уже сейчас... → Или у нас резко улучшилось образование, на которое мы последовательно сокращаем расходы в последние годы? Или, может быть, мы сами не заметили, как российская медицина стала лучшей в мире? А развитие АПК… Да если бы мы его бурно развивали с того самого 2005 года, когда появились эти приоритетные нацпроекты, может быть, легко обошлись бы без импорта продовольствия да всяких санкций против ЕС и США. Кушали бы вологодский пармезан, а не белорусские креветки, как сейчас в Курске. Реальное государство Россия сейчас существует у нас только для того, чтобы заказать кому-нибудь — китайцы вот, например, очень рвутся — строительство Керченского моста да построить стадионы к чемпионату мира по футболу — 2018. Который мы получили еще до добровольно-принудительной массовой эмиграции россиян из реальной России в симулятор третьей мировой войны. Разумеется, сотням миллионов людей во всем мире свойственно желание отрешиться от рутины, скучной и тоскливой, а иногда и мучительной, перекочевав в мир сериалов, красивых сказок, «настоящей жизни настоящих героев с настоящими чувствами». Это, безусловно, общечеловеческое, а не специфически российское свойство. Василий Жарков о том, почему россияне боятся демократии Все против всех Демократически избранные депутаты в начале 90-х высказывали много полезных идей, но они могли лишь говорить. Для того чтобы эффективно действовать... → Но в России эта тотальная усталость нации от реальности, желание уйти от нее далеко и надолго, приобрели космический размах. Ни в каких США — если уж мы решили мериться именно со Штатами размерами имперских амбиций — никогда новости из любой другой страны не могли бы полгода составлять две трети всего новостного рациона. Ни один президент США не смог бы прийти к власти и поддерживать «туркменский» рейтинг только благодаря внешнеполитическим успехам. Американцев прежде всего интересует, что происходит в Америке. В Фергюсоне, а не в Мосуле или Донецке. Россиян не интересует, что происходит в России. Коллективное бегство от реальности, которое в едином порыве совершили власть и народ, оказалось главной чертой нашего национального характера образца 2014 года. У этого побега есть фундаментальные основания, на которых покоится наше нынешнее национальное безумие. Именно «без-умие», не помешательство, а категорическое нежелание понимать умом, что мы делаем, куда идем, чем это может закончиться для наших собственных жизней, жизней наших стариков и детей в самом скором будущем. Сюрреализм и абсурд нашей бытовой жизни. Отсутствие чувства личной ответственности у миллионов россиян, их слепое желание перепоручить свои судьбы начальству. Культивируемая пропагандой мания величия страны и нации на фоне сознательного культа ничтожества и никчемности каждого отдельного россиянина, чья жизнь ничего не стоит. Вот ингредиенты того бульона, в котором сварилось это наше «крымское большинство». У него нет идеалов, нет идей. У него есть лишь горячее, если не сказать «горячечное», желание жить внутри реконструкции вымышленного мира. Воевать с вымышленным противником, сидя у телевизора или за компьютером в соцсетях. И главное, как можно дольше не думать о том, что происходит под ногами, в реальной стране, в собственной жизни и работе. Вымышленная реальность не отменяет настоящую. Любое кино, даже сериал, длящийся сезонами и годами, непременно заканчивается. Часто — внезапно и непредсказуемо, на самом интересном месте. У того кино, в котором зрителями и одновременно актерами являемся все мы, судя по развитию сюжета, гораздо больше шансов закончиться бесславной гибелью героев, чем их женитьбой или финальным поцелуем. «Мы все больны гандболом и за гандбол умрем», — поет «Сплин». Умирать вообще, и «за гандбол» особенно, как-то не хочется. Пора выходить из затхлого кинотеатра военных действий и мыслей на свежий воздух. Там, у нас за окном, сильно дует. Или даже уже штормит.

    • сообщений 270
    6 сентября 2014 г. 22:45:57 MSK

    Партийные развилки

    Дмитрий Орешкин: единый день выборов или день выборов единого

    Исторический опыт подсказывает: образцово-показательное единодушие — спорное достижение

    01.09.2014, 00:00

    Накануне единого дня голосования наш постоянный автор размышляет об утраченных преимуществах политического многоголосия

    Дмитрий Орешкин

    Почему-то вспомнилось из народных примет: если дятел долбит крышу — быть беде. Но сейчас не об этом. Лидер и основатель либерально-демократической партии В.В. Жириновский сообщил на Селигере: "Демократия нас погубит... Чтобы не ползти, а шагать, нужно отойти от демократии и перейти к имперской форме управления... Все партии запретить! Пусть будет монархия, но выборная..."

    Ничего личного: по видовой принадлежности Жириновский вовсе не дятел (для этого у нас имеется другая структура, вооруженная вечно живым учением), а скорее сорока-белобока. С острым глазком и отменным чутьем. Под окошком скакала, крошки клевала, правду узнала, на хвосте принесла.

    То есть державный орел и соколы-буревестники вокруг еще только задумались о чем-то эдаком, а мы с вами уже знаем. Если не конкретные шаги, то, по крайней мере, общий вектор. Тут божья птичка ошибается крайне редко. Да оно, в общем, и так ясно — про вектор-то.

    Вторым большим достоинством В.В. Жириновского всегда была четкость формулировок. Задолго до Селигера он заметил: "Партий много, но идея у них одна: критика правительства, страны, президента... А где же позитив? А позитива нет нигде, позитив есть только у ЛДПР".

    В самом деле, зачем нам партии, кроме ЛДПР, само собой? Где позитив, в смысле польза широким народным массам? Воду не носили, печь не топили, кашу не варили...

    Честно сказать, пользы немного. Особенно в нынешнем виде. Сидят, заиньки, в Думе, кушают морковку. Выдвигают инициативы. Мучительно соображают, как бы доставить еще побольше позитива в княжеский терем. Завидуют легкокрылому Жириновскому с его талантом летать через стенку туда-обратно. Народ в самом деле как бы ни при чем.

    А как иначе, если электоральный механизм так устроен, что для прохождения в парламент требуется поддержка не столько избирателей, сколько его величества административного ресурса. Дальше понятно: кто во власть направил, тому ты и отчитываешься; приятно улыбаешься. Генерируешь позитив.

    Нет такого ощущения, чтобы партии сильно спешили отчитаться перед населением. Вот перед Кремлем — другое дело. В.В. Жириновский одним из первых. К народу же они все чаще обращаются не с отчетами, а с мобилизующими призывами. Что само по себе ясно говорит о действительном устройстве государственной машины вместе с ее приоритетами. Призывы знакомые: дать достойный отпор, не поступиться ни пядью, тесней сплотить ряды.

    Интересно, это неизбежная и вечная стезя такая или все-таки могло (может) быть иначе? Ответ, похоже, где-то посредине. И стезя, и могло. И может. Просто у каждого действия своя цена, и не очень понятно, готовы ли мы ее платить. По сегодняшним результатам судя — не готовы.

    В 90-е годы были реальные конкурирующие партии и реальные конкурентные выборы. Далеко не идеальные, но лучше нынешних. Тогда в российской политике откуда-то взялись очень разные, но, безусловно, сильные и колоритные фигуры. Начиная с того же Жириновского и далее по списку от Зюганова до Явлинского. Их вес определялся не вхожестью в кабинеты, а поддержкой избирателей. Сегодня сравнимых публичных персонажей мы что-то не наблюдаем. Внезапно оскудела земля русская на таланты или что-то в политической машине поменялось?

    Чисто конкретно — три простых соображения.

    Первое. Властители дум 25-летней давности, которые еще живы, остались формальными или неформальными лидерами своих партий. Состарились вместе с ними. Каждая из этих изначально вполне демократических конструкций по-своему прошла той же стезей к вечному любимому начальнику и устранению внутренней конкуренции. Много ли интересных лидеров выросло в партийных вертикалях рядом с былыми героями? Зато без труда вспоминаются яркие имена, так или иначе выдавленные партийными структурами прочь.

    Это проблема лидеров или проблема партий, согласившихся с такой конфигурацией? Или проблема общероссийской политической традиции? В любом случае раз партия согласна на такой поворот, будет совсем не сложно поймать ее лидера на тяге к гарантированному креслу в парламенте. Ведешь себя правильно — будет у тебя (и у твоей партии) фракция. Не хочешь — как хочешь.

    Второе. Партии 90-х были идеологическими. По симпатиям, но не по экономическим интересам. Да и какие интересы могли быть у большинства советских людей, не обладающих ни собственностью, ни привычкой отвечать рублем за свои умные или глупые решения? Потому и выборы были легкими до чрезвычайности. Кому-то люб Явлинский (молодой, умный, честный). Кому-то Зюганов (обстоятельный, все о народе да справедливости). Кому-то Жириновский (истинно русский, и слова чувствительные говорит). Что-то вроде игры или застольного спора. Разошлись и забыли. Конкретной экономической ответственности за выбор для себя и для своей семьи люди как-то не осознавали.

    Но игра раньше или позже прискучивает. Тогда на поверхность вылезают интересы, естественно, лишь у тех, у кого они успели оформиться, покуда идеологи друг перед другом хвосты распускали.

    Класс старой номенклатуры ("красных директоров", в первую очередь из оборонки), привыкший иметь первоочередный доступ к госбюджету. Их интересы публично озвучивались Зюгановым, а непублично — поскольку все мужики тертые, знают, с какой стороны у бутерброда масло,— через личные контакты в Кремле и правительстве.

    Класс новой номенклатуры, из более продвинутых бюрократов-собственников, тоже охочих припасть к истокам государственного бюджета. Публично представлен "Единой Россией" и ее левой ногой СР. Непублично — опять же вполне беспартийными лоббисткими группами.

    Что характерно, организованного политического класса новой буржуазии, о котором так много говорят защитники общенародных ценностей, на практике почему-то не видно. И, в общем, понятно, почему. Слоя чистой буржуазии, магнатов или коммерсантов в классическом понимании слова у нас нет и быть не может. Есть слой "бюрнеса" — бизнеса, тесно связанного с бюрократией и потому получившего очевидные конкурентные преимущества. Бюрократическая поддержка дает монопольную позицию на рынке и защиту от более эффективных и толковых производителей, способных предложить лучшее качество по низкой цене. Денежная поддержка, со своей стороны, обеспечивает включенным в бизнес бюрократам ресурсы для политической борьбы и укрепления своих властных позиций.

    Строго говоря, постсоветский класс "бюрнеса" в отдельной политической партии не очень-то и нуждается. На публике его представители одинаково непринужденно могут щеголять в майке с надписью ЕР, СР, ЛДПР, КПРФ или, что особенно модно в текущем сезоне,— "Независимый кандидат". Партии избирателю действительно надоели, а надо же его, сердешного, кормить какой-то идейной соломой. Вот "бюрнес" и старается. Про беспартийность, про империю, монархию и прочие прелести.

    Как будто им неведомо, что империя ничуть не альтернатива партиям. Партии были и в Римской империи, и в Британской, и в Австро-Венгерской, и в Российской. Одно другому вообще никак не противоречит. То же самое и про монархию, кстати.

    Да и вообще не в этом дело, а в реальном распределении власти и ответственности. Сюжет, порхающий в умных головах нашего политического класса, прост, как правда. Необходимо закрепить существующую модель корпоративного государства, где "полурыночная" экономика и "получастная" инициатива, с одной стороны, приносят заметно больше доходов, чем "плановое" советское хозяйство. Но, с другой стороны, чтобы все это оставалось под плотной опекой "государевых людей" в лице спецслужб, силовиков и бюрократов. Чтобы они держали ключи к ресурсам и имели свой гарантированный интерес в любом серьезном проекте.

    На простом человеческом языке это называется коррупционной скупкой лояльности. "Государевым людям" гарантирован заметно возросший объем привилегий и преимуществ, а взамен они обеспечивают стабильность и покой на вверенном им участке работы. Решительно отсекая все признаки альтернативы в своих личных — а заодно и в общекорпоративных — интересах. Страна так богата, а частная инициатива даже в стреноженном виде так эффективна, что и остальным группам населения тоже достается вполне приличная доля.

    Как назвать это промежуточное состояние — совершенно неважно. Важно его обеспечить на деле. А там пусть будет империя, монархия, Евразия, национальный код, хоть черт в ступе.

    Наконец, третье. Чтобы идти этим путем, больших усилий и выдающихся политических талантов вовсе не требуется. Наоборот! Достаточно обеспечить совокупный интерес постсоветского "бюрнеса" (его интерес тяготеет к поддержанию стабильности или, если угодно, застоя) и полегоньку ползти с ним вместе под горочку. На практике понемногу отставая от соседей под грузом отложенных проблем, но в теории неустанно поднимаясь с колен, догоняя и перегоняя.

    К концу 90-х годов в России сложились три группы влияния, обладавших серьезными политическими и экономическими ресурсами, включая публичные партии. Старая советская номенклатура (КПРФ); молодой новый бизнес, ищущий союза с силовой бюрократией ("Единство", олигархи); региональные начальники ("Отечество — вся Россия"). Поскольку группы конкурировали друг с другом и обладали возможностями взаимного контроля, выборы в 1999 году отличались умеренным масштабом фальсификата и острой борьбой за избирателей.

    Интересно, что ОВР, поскольку опиралась на поддержку губернаторов-тяжеловесов, а те имели большое влияние на местные избирательные комиссии, эксплуатировала электоральный фальсификат по максимуму. Но все равно проиграла. А выиграло "Единство", у которого в руках было более мощное оружие в лице федерального телевидения. Плюс эффект чеченской победы. Плюс демократичная и вполне либеральная в ту пору риторика. Но конкретного административного ресурса у центра тогда явно недоставало. Он был в руках у региональных начальников. И Кремлю приходилось с ними договариваться.

    В этот момент страна и проскочила важную развилку. Власть, пожалуй, впервые могла действовать достаточно свободно, вне рамок вынужденной необходимости. Новая экономика при нормальном конвертируемом рубле и мотивированном частном интересе после кризиса 98-го года уверенно росла. Так сильно, что было уже не очень важно, кто именно стоит у руля. Росла при коммунистах Маслюкове и Примакове, росла при либерале Касьянове... Политические партии стали достаточно сильными и были тесно привязаны к группам влияния. Риторика соединилась с практикой. Выборы оставались реальной — хотя далеко не чистой и не гладкой — состязательной площадкой, где решающее слово принадлежало все-таки избирателю. Никому еще в голову не приходило снимать конкурентов с регистрации или навешивать им уголовку. Да и суды были чуть-чуть другими.

    Все это вместе называется действующими институтами правового государства. Включая политические партии. И развилка была проста: либо дальше по пути их укрепления и самоограничения власти рамками закона, либо, наоборот, к сворачиванию институтов и расширению полномочий силового крыла "бюрнеса".

    Выбор непростой, ибо у демократии есть свои серьезные недостатки. Прежде всего Чечня. И вообще угроза сепаратизма. В реальных постсоветских условиях национальные элиты в любой момент могли поднять народ на протест и оформить это вполне демократическими атрибутами. Референдум, всеобщее голосование, единая воля народа — вся та же советская риторика, только наизнанку. И как быть?

    Россия тогда выбрала державное единство. Точнее, с удовольствием приняла его как подарок из рук молодого и симпатичного "бюрнеса". Вряд ли она могла иначе — на советских-то дрожжах. Легко пожертвовав формальными (как тогда казалось) юридическими и демократическими нормами.

    Ну, а потом полетело: региональные начальники и олигархи из ОВР с почетом капитулировали и объединились с молодыми бюрнесменами из "Единства" в общую структуру по имени "Единая Россия". Вместе легко дожали КПРФ, откуда серьезные игроки, движимые лоббистскими соображениями, тоже отползли в непубличную партию победившего класса. Зюганову осталась лишь красная бейсболка да гулкий бубнеж для правоверных бабушек. На самом деле он уже целиком сидел на дотациях из Кремля, истово разоблачая его и подвергая нелицеприятной критике. Кремлю только удовольствие: брань на вороту не виснет, а реальная ситуация под контролем.

    Дальше — больше. Отжато телевидение. Прежние олигархи "равноудалены", им на смену приведены новые, многие в погонах. Экономическая и политическая конкуренция, вместо того чтобы расширяться и таким образом ослаблять лоббистские позиции каждого конкретного деятеля, наоборот, сжимается. Власть концентрируется в руках меньшего числа игроков, зато с растущими возможностями.

    Уголовным преследованием, налоговыми наездами и прочим перекрыты все ресурсы альтернативной политической активности. С помощью электоральных фальсификаций уничтожены фракции "Яблока" и СПС. На поверхности остаются лишь "системные" партии.

    Публичная политика сводится к имитации. Парламент перестает быть местом для дискуссий. Гражданское представительство в органах власти превращается в представительство властей, руководящих гражданами. Государство (как говорил еще Ключевский) понемногу опять пухнет...

    И в самом деле, зачем партии, суды, парламент, независимая пресса, если весь народ в сплоченном порыве, как единый могучий организм поднялся, чтобы дать отпор гнусным посягательствам и оградить священные интересы нашего родного... "бюрнеса"?

    Один народ. Одна страна. Один Бог. Одна идеология. Одна партия. Чего еще надо?

    Да, пожалуй, ничего. Если только еще некоторой вменяемости. Потому что народ все-таки не совсем один. Он у нас, простите, разный. И Бог тоже. По крайней мере, в смысле своих земных ипостасей и представителей. Да и интересы у людей и их групп довольно конфликтные — если брать за основу действительность, а не пафосные декларации. И если отсутствуют институты, где естественные конфликты (люди ведь весьма далеки от благостной общенародной симфонии, как дело дойдет до их конкретных интересов) находят законное разрешение, согласование и баланс, то такая государственная структура раньше или позже распадается.

    А вот не хотелось бы. Поэтому и партии (если они существуют как выразители интересов, а не как кремовый цветок на торте) нужны. И Дума, где они осуществляют торг и ведут свою игру, тоже. И Совет Федерации, где согласуются интересы регионов и земель, тем более. И свободная пресса. Хотя иметь с ними со всеми дело — куда как хлопотно и даже противно. Гады же! Каждый в свою дуду, за свой интерес.

    Сплоченные и монолитные структуры, бывает, выигрывают войны. Но всегда проигрывают последующий мир. На войне оно проще. И там действительно нужна единая воля. Но в мирной жизни народ и страна должны одновременно бежать по тысяче конкурирующих беговых дорожек, ибо никому не ведомо, какая из них в будущем окажется магистральной...


    Это сообщение было отредактировано Андрей 7 декабря 2015 г. 10:52:28 MSK
    • сообщений 270
    17 сентября 2014 г. 23:21:58 MSK
    Фото: Екатерина Кузьмина/РБКФото: Екатерина Кузьмина/РБК

    На этой неделе исполняется ровно полгода с того момента, когда в Крыму был проведен референдум о независимости от Украины — о независимости, которая, продлившись считаные часы, привела полуостров в состав Российской Федерации. Присоединение Крыма к России возбудило сецессионистские настроения в Донецкой и Луганской областях и дало старт кровавой гражданской войне в соседнем государстве. И уже сейчас можно утверждать, что посткрымская Россия существенно отличается от докрымской, что наша страна — это совсем иное государство, чем то, в котором все мы жили пять или десять лет назад. Различий масса, и я остановлюсь только на самых очевидных из них.

    Во-первых, посткрымская Россия — это страна, ставшая международным изгоем, считающаяся отъявленным нарушителем международного права. Крым не имел юридической возможности выйти из состава унитарной Украины, и это значит, что он был де-факто аннексирован Москвой. Даже если слово «агрессия» не произносится официально — из-за права вето или ядерного статуса, которыми обладает наша страна, действия России на Западе трактуются именно так. Мы получили несколько волн санкций, и последняя из них, вступившая в силу 12 сентября, показывает, что отторжение России от мира будет продолжаться и дальше — до тех пор, пока Москва не пойдет на попятную, а она на нее не пойдет. Посткрымская Россия — это Россия автаркичная.

    Во-вторых, посткрымская Россия — это страна, сознательно поставившая крест на экономическом росте, а значит, и на пресловутом «путинском договоре» (власть обеспечивает подъем благосостояния, население не предъявляет ей политических требований). После того как резервы будут растрачены на социальные пособия или розданы приближенным госкомпаниям, гражданами страны можно будет управлять только жесткой силой, а не неформальными договоренностями. С 2014 года вал запретов и ограничений стал намного большим, чем, например, в годы президентства Дмитрия Медведева, и он будет только нарастать. Авторитарные тенденции в обществе станут усиливаться, и для того сейчас есть все предпосылки — от «мобилизованности» массового сознания до утраты интереса к демократическим процедурам и устойчивого отторжения опыта других стран и народов. При этом протестный потенциал общества сегодня крайне низок. Посткрымская Россия — это Россия авторитарная.

    В-третьих, посткрымская Россия — это страна, отказавшаяся от реального шанса поймать новую технологическую волну. Все эпохи быстрого развития нашей страны (от Петра I через конец XIX века к сталинской индустриализации и прорывам 1960-х годов) представляли собой периоды массированных технологических заимствований, а порой и периоды притока из-за рубежа значительных капиталов и массы людей, чье присутствие заметно меняло управленческие практики. Сейчас вектор повернут в другую сторону: если даже к россиянам, имеющим двойное гражданство или вид на жительство в иных странах, государство относится с нескрываемым подозрением, то что говорить о настоящих иностранцах? Если мы и впрямь надеемся обойтись тем, что создадут «Роснано» и «Ростехнологии», то о каком новом технологическом укладе можно вести речь?

    Между тем именно в наше время происходят подвижки в группе мировых технологических лидеров. Не попав в нее сегодня, страна теряет возможность оказаться в ней завтра. Мы осознанно выбрали этот особый путь — и скоро почувствуем его результаты. Посткрымская Россия — это Россия ретроградная.

    В-четвертых, посткрымская Россия — это страна, допустившая героизацию насилия и нарушения законности. Логика поддержки сецессии Крыма и повстанческого движения на Донбассе решительно диссонирует с принципами порядка, безопасности и стабильности, проповедовавшимися на протяжении большей части последнего десятилетия. Российское руководство сегодня фактически рукоплещет тем, кто практикует сепаратизм и низвергает законные органы управления.

    В результате наше общество все легче принимает доведенные до абсолюта двойные стандарты, становится терпимым ко лжи и обману и, что самое опасное, спокойно воспринимает насилие как инструмент решения политических и гражданских споров. Сегодня ничто не мешает украинской гражданской войне быть имплантированной на российскую почву и серьезно подорвать фундамент российской государственности. Посткрымская Россия — это еще и Россия, нигилистически относящаяся к праву.

    В-пятых, посткрымская Россия — это страна, в которой нарастают тенденции к исходу. Присоединение Крыма и те негативные тренды, которые порождены его последствиями, несут в себе серьезную угрозу прежнему единству страны. С одной стороны, мы и так уже видим резкое увеличение оттока населения: если, по официальным данным, число уезжавших из России в 2008–2011 годах составляло менее 40 тыс. человек в год, то в 2012-м оно достигло 122,8 тыс., а в 2013-м — 186,4 тыс. человек. По итогам 2014 года показатель наверняка будет превышен. Значит, за десять лет мы потеряем столько же людей, сколько присоединили вместе с Крымом.

    С другой стороны, «особый статус» Крыма подтолкнет стремление других регионов страны к утверждению и их собственной «особости». Почему, например, эксклавному Крыму причитается до 2020 года почти 700 млрд руб., а не менее эксклавному Калининграду достанутся, судя по всему, только последствия торговых эмбарго? Да и почему, если мы так приветствуем федерализацию Донбасса, растет страх перед федерализацией Сибири? Посткрымская Россия — это Россия центробежная.

    Список можно продолжать, но основной вектор выглядит понятным — и малоутешительным. Присоединение Крыма и поддержка сепаратистов на востоке Украины разделили эпоху Путина на «до» и «после»: на период экономического роста, неактуальности политики, апологии порядка и при этом относительной открытости и на период хозяйственной стагнации, политической неопределенности, восхищения насилием и пассионарностью и при этом быстрого отчуждения страны от внешнего мира.

    Посткрымская Россия — это страна, в которой за вуалью исключительной самоуверенности скрываются серьезные комплексы неполноценности и уязвимости. Можно согласиться с теми экспертами, которые считают, что политика России на Украине — своего рода попытка нанести упреждающий удар по тем угрозам, которые виделись там нашей элите. Но были ли те угрозы достойны такой контрреакции? К чему ведет нас представление всего мира в качестве врага, а России — как осажденной крепости? На все эти вопросы пока не дано ответов, и пока их нет, нельзя окончательно понять, что именно окажется самой важной чертой посткрымской России. Но с этим можно и смириться — ведь ждать ответа, видимо, осталось недолго.

     
          http://www.rbcdaily.ru/politics/562949992355674#xtor=AL-[internal_traffic]--[top.rbc.ru]-[daily_center]-[item_1]
         
    • сообщений 952
    18 сентября 2014 г. 1:20:04 MSK

    Слишком уж мрачно, пессимистично и не патриотично!  Я думаю, что еще рановато делать выводы: "посткрымская Россия" - какая она!  Тем более из слов г-на Иноземцева следует, что "ждать ответа, видимо, осталось недолго."


    Это сообщение было отредактировано Олег Хоренко 18 сентября 2014 г. 1:21:18 MSK
    • сообщений 530
    18 сентября 2014 г. 2:26:09 MSK

    "... внутри любого кошмара надо пытаться искать позитивные эмоции."

    Ширвиндт А.А.

     

     

    • сообщений 270
    30 сентября 2014 г. 16:37:37 MSK

    ПОИСК ВРАГОВ: СКОЛЬКО РАЗ МЫ ЭТО УЖЕ ПРОХОДИЛИ

    Сама того не подозревая, Диана Арбенина попала в черные списки предателей. Теперь по странному стечению обстоятельств ее концерты срываются один за другим

    Сама того не подозревая, Диана Арбенина попала в черные списки предателей. Теперь по странному стечению обстоятельств ее концерты срываются один за другим

     

     "Как наши бьют своих" Виктор Лошак — о том, к чему ведет война с «пятой колонной» 

    Война с "пятой колонной" может оказаться куда более затяжной и разрушительной для общества, чем конфликт с Украиной. Кто и почему стал внутренним врагом? Виктор Лошак "Пятая колонна", "внутренние враги", "либерасты", "друзья хунты" — патриотическая истерика вокруг конфликта с Украиной и на Украине родила множество синонимов идеологической ненадежности. Государственное телевидение и определенные газеты взяли на себя миссию ставить на людях клейма, и число заклейменных растет. Хорошо, пока не ставят знаков на дверях и воротах. Переход через границу благонадежности происходит быстро и не всегда объяснимо. Певица Диана Арбенина и до сих пор не может понять, что произошло. — 3 июля я сыграла в Киеве концерт, приуроченный к моему 40-летию,— рассказывала она "Коммерсанту".— В зале были люди с нормальными лицами, не фашисты, они ни в чем не виноваты... Позже появились какие-то черные списки, я в них в компании группы "Scorpions", Бориса Гребенщикова и прочих, кажется, под номером 45 или 46... Похоже на то, что у меня начинаются отмены концертов в России. Охота на выступивших на Украине музыкантов совсем сбивает с толку в определении и врагов, и друзей. Любители рока, пришедшие на концерт Арбениной или Макаревича,— это наши враги? А может быть, как раз друзья, ведь пришли, несмотря на антироссийскую истерику? По опыту известно, культура редко подпадает под санкции или подпадает последней, почему же мы с нее начинаем? Охота на того же Макаревича — лучший козырь для тех, кто доказывает, будто в России растут неадекватные настроения. "Предатели", несомненно, важный инструмент объединения общества в тяжелые для него времена. Реальные проблемы уходят на второй план, главное — разобраться с теми, кто мешает идти единым строем в светлое завтра,— с врагами. Число "друзей хунты" растет, так как врагов не может быть мало. И верно заметил писатель Дмитрий Быков: "Думаю, через полгода мы увидим фильм НТВ "365 друзей хунты", потому что, если пропаганда не усиливается, на нее перестают обращать внимание". Действительно, пропагандистская машина становится все более и более прожорливой. Собственно, от единичных процессов над "врагами народа" до разнарядок на расстрел тысяч неблагонадежных мы историческую дорогу знаем. И это очень болезненные аналогии. Боюсь, кого-то они огорчают, а кого-то лишь раззадоривают. Писатель Александр Проханов известен как последовательный сталинист, проповедующий обожание палача со всех возможных телеканалов. Его первая творческая молодость пришлась на Афган, вторая, кажется, наступила сейчас. Если наши мальчики в военной форме гибнут не вполне понятно за что на чужой земле,— это его время. Проханов не борется с конкретными неблагонадежными, он пытается быть полезным в выявлении "массового предателя", предупреждает: "Россия, не сравнимая по своей силе с Советским Союзом, набита предателями пятой колонны, готовыми ударить в тыл Путину, пользуясь неурядицами и недовольством народа, сгубить государство и его президента". Проханову, наверное, хорошо известно, что как никогда много — 86 процентов населения страны — поддерживают Владимира Путина. Бдительность пожилого творца тут как-то не в кассу, но писатель торгует тем, что у него есть: преданностью и громкими словами. Враг анонимный, нераспознаваемый пропаганде неинтересен. Отсюда в шеренгу противников включают все новых и новых популярных людей: Борис Акунин и Людмила Улицкая, Сергей Алексашенко и Анастасия Приходько, Борис Гребенщиков и Андрей Макаревич... Требуются не только все более известные персонажи, но и все более сильные слова. "Война" и "предатели" — это уже рутина, вот как в телеитогах недели определяют вышедших на "Марш мира": это те, "кто мечтает расчленить, задушить и проглотить Россию". Но не только слова и имена, идет возгонка адресов, где окопался враг. Это уже не только приезжие, не только журналисты, олигархи и в целом "либеральная нечисть", ставки растут. Гиркин-Стрелков на своей единственной после возвращения из Новороссии пресс-конференции заявил: "Поднята по тревоге и брошена в бой вся многочисленная агентура, успешно рядившаяся в одежды патриотов и государственников и под этим видом проникшая в высшие эшелоны власти и даже в окружение президента России. Выступив на деле против интересов страны и народа, данные предатели тем не менее продолжают нагло утверждать, что являются друзьями президента, а свои откровенно вредительские действия выдают за единственно верные методы укрепления российской государственности". Вот, оказывается, куда доползли вредители! И откуда только у относительно молодого человека такая лексика? Будто в детстве ему вместо колыбельных читали передовицы из "Правды" за 1937 год. Социологи за отечественными поисками врага наблюдают как за рутиной. Некоторое время назад известный социолог и публицист Борис Дубин писал: "Можно вынести проблему в прошлое или перенести ее на фигуру врага: и то, и другое разгружает тебя от ответственности и необходимости реальных действий, изменений. С фигурой врага связано ощущение опасности, оно чрезвычайно существенно для российского общественного мнения и сопровождает отношение россиян к социальной и политической реальности". Не думаю, что этот диагноз социолога как-то сильно изменился бы, изучай он не российское, а украинское общество. Из-за военных неудач там враги — генералы. Комбат "Донбасса" Семен Семенченко даже поехал рассказывать об этом в Вашингтон. Киевская пресса обсуждает случаи, когда свою злость люди срывали на беженцах из Донбасса. Для кого-то они вполне подходят на роль врагов, ведь именно в их краях заварилась каша нынешней войны. "Соблазн ненавидеть беженцев из Донбасса силен,— пишет киевский журнал "Фокус".— Если вы принципиально не сдаете им жилье, не берете на работу и заведомо считаете их быдлом, будьте последовательны. Например, сорвите со своего автомобиля наклейку "Единая страна"". ...Поиск врага, ставший актуальным термин "пятая колонна" еще больше раскалывают общество, усиливают в нем нервозность. На поверхности — "Крым наш!", а по сути — растерянность и опасение за будущее страны, будущее свое и своих детей. Кто бы и что ни говорил, нашему обществу уже не стать единообразным советским, хотя отдельные черты и настроения возвращаются с поразительной быстротой. Например, умение взглянуть с иронией на себя и собственную ситуацию. На то, скажем, что люди, думающие свободно, не всегда в унисон с властью, опять стали врагами. Вот и новые песни все того же прославившегося во времена диссидентства Юлия Кима снова звучат современно: "Бери, начальник, шире и врежь ему под дых, чтоб видели чужие, как наши бьют своих".

    http://www.kommersant.ru/doc/2563117

    • сообщений 270
    18 октября 2014 г. 23:00:52 MSK

    Куда несет нас машина времени


      Письмо Георгия Мирского Дмитрию Быкову, автору статьи к юбилею Новеллы Матвеевой ("Новая газета" от 10.10.14)


    новелла матвеева, поэзия, мировоззрение, оппозиция, ссср, сталин, репрессии, обществоПоэт и эссеист пишет о поэте, и новый текст привлекает внимание читателей, становится примечательным фактом общественного самосознания. Фото Марии Кондратьевой

    Уважаемый Дмитрий Львович, я отношусь к числу Ваших поклонников, не пропускаю ни одной Вашей статьи, прочел несколько Ваших книг, одну сейчас читаю.

    Это не мешает мне с Вами в чем-то не соглашаться. Надеюсь, до Вас дошел мой текст позапрошлого года, где я спорил по поводу вектора и масштаба. Вот и сейчас – с Новеллой Матвеевой. Ваша лояльность по отношению к ней делает Вам честь и подтверждает мое высокое мнение о Вас в человеческом плане. Но это не меняет сути дела. На старости лет Матвеева просто опозорилась, причем крупно и серьезно; это бывает, вспомним Кнута Гамсуна. Опозорилась в глазах всех порядочных людей, по крайней мере тех, кто, как и мы с Вами, принадлежит, условно говоря, к «болотным», а не к поклонным», презирает и ненавидит нацизм и сталинизм. Это факт, Дмитрий Львович, никуда не денешься. Со всех сторон последние дни я об этом слышу, даже дочь из Парижа пишет. И Ваша попытка как-то смягчить ситуацию, «прикрыть» Матвееву словами о том, что эти стихи «вряд ли украсят» ее биографию, что «перед нами не донос, а открытое несогласие», – мягко говоря, несостоятельна.

    «Это же не донос» – скажите, какая заслуга. Еще, может быть, спасибо надо сказать Новелле Матвеевой за то, что в газету обратилась, а не прямо в органы. А все, кроме доноса, можно простить? Расскажу Вам, Дмитрий Львович, что однажды на собрании (лет 65 тому назад) на моих глазах один человек громко при всех сказал другому: «Таких, как ты, троцкисты вербовали. Такие Павлика Морозова убили». Не доносил, просто выразил, как Вы пишете, «открытое несогласие».

    Избави бог от каких-либо параллелей, но ведь нацисты не писали доносов, а прямо указывали целым народам: «Вы отребье, вам нет места на земле». Советская власть прибегала к доносам несравненно чаще и больше, чем гитлеровская (если бы я рассказал, сколько доносов было на меня, Вы бы не поверили, и Ваше постоянное, слегка завуалированное уважение к сталинской системе как «первосортной диктатуре», к ее масштабу и величию поубавилось бы, если бы Вы знали все о стукачестве, растлившем целые поколения, превратившем миллионы людей в жалкое дерьмо), но при этом и прямо говорила целым классам (буржуям, дворянам, священникам, интеллигентам, кулакам) и нациям (евреи), чего они стоят и какого отношения к себе заслуживают. «Открытое несогласие» палачей с их жертвами вряд ли можно считать заслугой. Но, между прочим, элементы доноса есть и в стихах Новеллы Матвеевой, о которых мы говорим. «Радиоэлита на стороне врага – открыто» – кто же не поймет, что имеется в виду не «Маяк» и не «Серебряный дождь», а «Эхо Москвы»? Все-таки не хватило духу назвать по имени «их», тех, которых «оппозицией назвали», а вот словечко «контра» всплыло в памяти. Я-то это слово хорошо помню, и что надо делать с контрой – знаю. А думаете, Новелла Матвеева не знает?

    И ведь еще слово «вредительство» вытащила из нафталина. Я-то это слово прекрасно помню, плюнуть хочется, а ей, видимо, ласкает слух. И ведь знает, что за этим следует. Вот и подумайте: предательство, вредительство, контра. Почти весь набор 37-го года. Чего не хватает, какого выражения? Сами понимаете: враг народа.

    Конечно, товарищи с погонами, прочтя стихи Новеллы Матвеевой, не побегут кого-то арестовывать. Но если начальство будет все больше и больше запрещать и закрывать (не говорю «сажать»), то при этом будут говорить, что здоровые силы, в том числе известные представители интеллигенции, понимают и поддерживают курс на то, чтобы наконец дать по рукам агентам Госдепа и русофобам. И мнение безупречного человека Новеллы Матвеевой (не из каких-нибудь сталинских прихлебателей) будет весомым аргументом. Многие скажут: «Уж если такие люди, честные, никогда ничем не замазанные, одобряют политический курс, значит, в этом есть сермяжная правда». Вот в чем вред. А для Вас это всего лишь «неприятие позиции».

    В ее возрасте никто не может заставить человека говорить то, чего он не хочет. Нечего терять, ничем не запугаешь, ничего не отнимешь. Я это знаю, сам того же поколения, даже старше – мне 88 лет. Значит, вылезло наверх то, что накипело, накопилось. В течение долгих лет, видимо, накапливалась в этой невероятно талантливой женщине неприязнь к демократам, либералам, свободомыслящим, диссидентам и вольнодумцам, и сейчас в ее голове сложилась уже четкая и полная картина, целиком совпадающая – в основных, конечно, чертах – с тем, что проповедуют Проханов, Дугин, Киселев, Железняк, Яровая и пр. Перед ее мысленным взором – враг, явный и определенный: «пятая колонна», национал-предатели и т.д. Это именно убеждение, мировоззрение, вполне искреннее, ведь не ради подачек от власти она в своем возрасте так откровенно встала под знамя консервативно-реакционного лагеря. Вот что еще можно прочесть в одном из ее последних стихотворений, напечатанных в том же номере «Литературной газеты»: «Из коллекции Якиров, Тухачевских… Им подобных… Отчего загинул Киров? Не от их ли козней злобных? Не проскакивайте мимо. Умилительное – рядом. Разве Горького Максима не они убили ядом? А Есенина – забили?»

    Это что же – машина времени нас перенесла в 30-е годы и мы слышим голос Андрея Януарьевича Вышинского?

    Вот и все, об этом хватит. Но, пользуясь случаем, скажу несколько слов о том, что Вы говорили в «Особом мнении», дополнительно к тому, что я написал в своем блоге по поводу переубеждения фанатиков. Вы говорите: «Поколение, выросшее при Сталине, дает кремневых героев… диктатура порождала настоящих людей, закаленных, готовых и умеющих этой диктатуре противостоять». Во-первых, не сразу поймешь, какие герои имеются в виду, ведь перед этим упоминается фильм «Завтра была война», там показана молодежь, которая, как указывается в конце, совершала подвиги и погибла во время войны. Но это совершенно не то, что люди, противостоящие диктатуре. Кстати, их я тоже знал во множестве. Все студенты вокруг меня были фронтовики, и вне зависимости от проявленной ими на поле боя храбрости все они, как один, проявляли во время политических кампаний 40-х годов полный конформизм, рабское послушание линии партии. Помню, я был потрясен, услышав, как на комсомольском собрании, когда была дана команда исключить одного студента за «двоеженство» (чего на самом деле не было), все без исключения ребята и девушки из его группы – а он был до этого общим любимцем – выступили с гневным осуждением «перерожденца».

    В фильме «А завтра была война» мать героини, партийная женщина, верит, что ее лучший друг – враг народа. Она погибнет героически во время войны; но если бы она осталась жива, уже в мирной жизни на партсобрании она голосовала бы за исключение из партии «космополита».

    Вот пример из жизни человека, которого я знал лично. В 30-х годах он поехал по комсомольскому призыву на Дальний Восток что-то строить. Ехала в вагоне компания молодых энтузиастов, беззаветно преданных, с горящими глазами, пели песни «Мы покоряем пространство и время, мы молодые хозяева земли», «Когда страна быть прикажет героем, у нас героем становится любой». Через некоторое время – комсомольское собрание, товарищ из парткома сообщает: есть сигнал, что комсомолец Д. когда-то одобрительно отозвался о преподавателе, впоследствии репрессированном. Вопрос: можно ли ему доверять? Д. – один из них, из друзей, ехавших в вагоне. Его спрашивают, признает ли он, что не туда пошел; он ошеломлен, горячо уверяет, что он предан делу Сталина и пр., но не сознается, что с кем-то был связан и вообще потерял бдительность. Товарищ из парткома говорит: не хочет разоружиться. Какое мнение комсомольцев? И все – без единого исключения – выступают с осуждением друга, и никто не смеет уклониться, и с каждым выступлением градус накаляется, и последний оратор уже говорит: «Как же мы не разоблачили эту гадину?» Все, исключили, работу потерял, но не посадили. Где-то перебивался, потом война, был истребителем танков, трижды ранен, медаль «За отвагу» и пр. Попал в Москву. Решил получить образование, поступил без экзамена в институт. Оказался способным к восточному языку, был любимцем профессора. И вот – кампания против космополитов. Общее партсобрание, профессора обвиняют в низкопоклонстве, дальше – больше – намекают на возможные связи с сионистами. Профессор обречен, и ни один человек, включая нашего парня, слова не сказал, даже не высказался в том смысле, что вот нет доказательств, надо бы проверить. Ничего.

    Типичная история. Не было и не могло быть в сталинском деспотическом царстве людей, которые были бы одновременно порождением системы и готовыми «противостоять диктатуре», как Вы пишете. Стальной или кремневый человек (не в военное время, тогда действительно были массы доблестных бойцов) мог быть чекистом или кадровым партийным работником. Такие до 40-х годов обычно не доживали, получали пулю в затылок, а уцелевшие воевали и возвращались с орденами, чтобы взяться за то же самое. Страшная биография. Точно так же, как и в нацистской Германии. Палачей или жертв – вот кого порождала такая власть в мирное время, солдат-фанатиков во время войны.

    Никто не мог противостоять – чему? Не диктатуре, а конформизму. Одно мнение, одна фразеология, никаких сомнений. Все верили или делали вид, что верят, что в Америке фашизм, а евреи-врачи умерщвляют наших младенцев. Страшно вспомнить, до чего были доведены люди. Уже в 70-х годах в нашем институте хоронили известного ученого Громова, на панихиде выступали его старые друзья, и ни один даже не упомянул о том, что он отсидел 18 лет, а когда я спросил некоторых из них, почему об этом молчат, Вы бы видели страх на их лицах: «Да об этом же нельзя говорить». В старости, спустя 20 лет после смерти Сталина, эти люди все еще были насмерть запуганными. Этот страх остался на всю жизнь у целых поколений, так что ясно, что не их Вы можете называть закаленными и кремневыми. Так что персонажи фильма тут ни к чему. Явная неувязка. Значит, остаются те кремневые герои, которые, как Вы и пишете дальше, умели «этой диктатуре противостоять». Хорошо бы назвать хоть одно имя. Не назовете, таких не было. Из миллионов арестованных никто не «противостоял». Герои Гражданской войны, прославленные маршалы и командармы не только покорно шли под расстрел, не только даже не пытались отстреливаться при аресте, но признавались в самых абсурдных и чудовищных преступлениях, более того – наговаривали на сослуживцев, друзей, губили их. Когда я был лектором общества «Знание», я объехал всю страну сверху донизу десятки раз, разговаривал с множеством людей и убедился, что рассказы о тех, кто не сознался и выдержал все пытки, – чистый миф. Нет человека, на которого при желании нельзя найти такое средство, которое заставит его расколоться и признать, что он убил свою бабушку и предал всю семью. Собственно, Оруэлл об этом написал в «1984».

    Так что и к жертвам репрессий, людям замученным и запуганным, Ваши слова о настоящих, закаленных людях не подходят. Тогда, может быть, подлинные борцы против диктатуры? Но где они, кто? Ведь даже те, кто вышел на Красную площадь с протестом против вторжения в Чехословакию, могли это сделать только спустя 15 лет после смерти Сталина, даже уже не при Хрущеве, а при Брежневе, когда не было никакой «первосортной, настоящей диктатуры». При Сталине никто бы и не пикнул. Единственные, кто в этом смысле заслуживал уважения, были такие люди, как Солженицын, Сахаров, Григоренко, Буковский, наши прославленные диссиденты, но это уже была иная, не сталинская эпоха, и само их появление стало возможным, когда уже исчезла «первосортная диктатура», которая Вам слегка импонирует – не надо лукавить, импонирует своим масштабом, достижениями и пр.

    Вопреки Вашему представлению о советской власти, Дмитрий Львович, сталинская диктатура плодила не кремневых и закаленных людей, а, совершенно напротив, жалких, запуганных, рабски аплодировавших на общих собраниях. На войне из сыновей этих людей могли получиться герои, но это никак не связано с достоинствами и масштабом сталинской диктатуры. Я много говорил и с ранеными в госпитале, когда был санитаром в 1942 году, и с фронтовиками-студентами; ни один человек не говорил, что он проливал кровь за Сталина, за наркомов, за колхозы. Идея о том, что мощная диктатура порождает железных или кремневых людей, целиком надуманная. Конечно, фанатики смело шли под огонь, это относится и к «Ваффен СС», но чего этот героизм стоил всем остальным?

    И уж совершенно не согласен с тем, что «свобода при Горбачеве порождала половинчатых гнилых людей». Горбачев был у власти несколько лет, и породить при нем свобода никого не успела – значит, имеются в виду те, кто проявил себя, воспользовавшись горбачевской свободой, уже после краха советской власти, при Ельцине. Да, половинчатые гнилые люди появились в немалом количестве, но разве Вы не видите, что сейчас их в так называемой элите больше, чем 20 лет тому назад? Свободы-то как раз становится меньше, и такого сорта люди процветают именно в условиях несвободы. А в то время, когда появился призрак свободы, когда люди поверили, что заскорузлая авторитарная власть загибается, – тогда появилось много людей, которых никак нельзя назвать такими нехорошими словами. Я знал и помню Сахарова, Афанасьева, Померанца, Яковлева, Черняева, Бовина, Собчака. Гайдара, Шаталина, Шмелева, многих других. Сравните их с теми, кто составлял нашу «элиту» при Сталине уже после террора – со всеми этими бесчисленными малообразованными аппаратчиками, карьеристами и подхалимами, с бездарными членами Союза писателей, с министрами культуры и руководителями пропаганды, уровень которых Вы, не имевший с ними дела, даже не можете себе представить! И Вы сразу увидите, что как раз не диктатура, а свобода, пусть даже еще в небольшом масштабе, уже позволяет появиться людям с интеллектом и характером. А Гитлер или Сталин могли породить массы молодых фанатиков, героев – для войны; а для жизни – массы конформистов, карьеристов, горлопанов, стукачей, подхалимов (естественно, как правило; исключения можно всегда найти, я сам могу их назвать, но мы же говорим о закономерности, о системе).

    Привет. Живите долго и весело.

    Мирский Георгий Ильич.

    • сообщений 270
    18 ноября 2014 г. 20:19:11 MSK


    Обманули дурака?

    Обманули дурака?. Дмитрий Кумбриков: Рост цен и тарифов все труднее скрывать за шумом вокруг Украины
     Дмитрий Кумбриков: Рост цен и тарифов все труднее скрывать за шумом вокруг Украины
    Политические дискуссии в центральных СМИ создают впечатление, что в нашем обществе достигнуто полное согласие. Депутаты от «партии власти» и оппозиционных фракций, некогда гонимые редакторы патриотических журналов и кремлевские политтехнологи обсуждают одну тему – Украину – и в одном идейном русле. Говорить про внутренние проблемы в России, вокруг которых могли бы развернуться настоящие дискуссии, в среде допущенных до участия в телешоу людях стало будто неприличным. В итоге, у народа неизбежно складывается ощущение, что вся наша публичная политика не имеет никакого отношения к действительности. Так что кажущееся единение мнений истеблишмента в критический момент может обернуться сломом всей системы государственности.
    В связи с событиями в соседней стране на ТВ вернулись даже прямые эфиры. Обсуждений стало даже больше, чем в «свободные девяностые». В «нулевые» самое лучшее время отдавалось трансляции концертов юмористов, вечеров Петросяна, Винокура, программе «Аншлаг». Хохмами затравили народ так, что его буквально тошнило. Теперь, понятное дело, не до шуток. Вместо них почти круглосуточно политические споры. Но, по большому счету, ничего не изменилось.
    «Бандеровцы сожгли людей в Одессе, почему Европа этого не видит?!» – возмущается сенатор. «Надо помогать Донбассу, битва идет за Россию!» – с жаром кричит политолог. «Скоро в Киеве все замерзнут без нашего газа», – убеждает губернатор. «Неужели дорогая для нас украинская культура исчезнет под напором евросодома?» – сожалеет литератор. «Да! Америка сеет по всему миру хаос и войны», – отвечает литератору философ…
    Иногда зовут на такие обсуждения и какого-нибудь либерала, который должен своим присутствием показать наличие на нашем телевидении плюрализма мнений. Либерал этот даже не говорит о «сжегших самих себя сепаратистах». Просто что-то невразумительное талдычит. Надо, мол, договариваться, стремиться к диалогу, искать компромисс. Все остальные участники шоу на него тут же накидываются, публично называют национал-предателем и чуть не раздирают единственного оппонента на куски.
    С эфира все, наверное, выходят возбужденные и довольные. Кому засветиться лишний раз на экране большое счастье, кому покричать удовольствие. Продюсеры прикидывают, на сколько подрос рейтинг. Кремлевские идеологи радуются, в каком неприглядном свете удалось выставить либерала. «Оппозиционеры хотят сделать у нас, как на Украине. Если власть не любить, то будут холод, голод, гражданская война», – такой месседж посылают народу. Раздербаненный либерал тоже не в накладе, его все-таки позвали на ТВ, можно рассчитывать, что его способности играть роль «мальчика для битья» будут востребованы и дальше.
    Проблема в том, что люди в России живут не такие глупые, как про них думают продюсеры, пиарщики, бьющие себя в грудь депутаты, политологи и философы. Цены растут, тарифы ЖКХ поднимают. Делают это втихомолку, не обсуждая, не устраивая телешоу, но народ этого не замечать не может. И у граждан складывается стойкое ощущение, что их просто держат за дураков. А никому не нравится, если его держат за дурака. Никому не по нраву холеные участники дебатов, не известно работавшие ли когда-нибудь в поле, на заводе или в больнице, когда они пудрят мозги, чтобы никто не заметил своих реальных проблем. Люди смотрят на все эти шоу, молчат, публично не возмущаются, а внутри копится злоба.
    И самое плохое, что в момент, когда народ спросит, почему становится хуже жить, пострадают не только отдельные представители власти. Это в развитых демократиях одно правительство сменит другое, и все будут ждать следующих выборов. Когда накопившееся возмущение прорывается наружу у нас, то сносится не только правительство, но и отвергаются все смыслы, о которых прежняя элита говорила.
    Так в 1991 году наш народ, ментально тяготеющий к идеям патриотизма, социальной справедливости, коллективизма, в одно мгновение откинул все, даже самые хорошие, постулаты коммунистической идеологии. Без сожаления с водой выплеснул и ребенка. Школьные учителя и военные смело рассуждали о том, какое счастье принесет нам свободный рынок, социал-дарвинизм и почему бы не отдать Сибирь Америке.
    Потом, как известно, все свободного рынка наелись, вновь заговорили о коллективизме и патриотизме. И власть поняла, что народ осмеивать не надо, а надо потакать его настроениям, хотя бы на словах, рассуждать побольше о патриотизме и распространении в мире нашей мощи. Граждане поверили, тем более и в материальном плане жить стало лучше.
    Сейчас экономическая ситуация стремительно ухудшается, и никто не знает, не придется ли снова вместо цветов на даче все засаживать картошкой. Но вместо правды, которую народ мог бы принять, ему откровенно подсовывают отвлеченные от жизни рассуждения. Значит, растет недовольство. «Они нашей жизни совсем не знают, только дурят», – думают про себя люди. А поскольку левые и правые, провластные и оппозиционные депутаты и интеллектуалы сейчас говорят одно и то же, то и спрос будет со всех. Вместо одной парламентской партии не придет другая.
    Народ отвернется от всех и сразу, в том числе и от здравых идей патриотизма и помощи Донбассу. Такова уж наша особенность, что в момент гнева мы готовы поверить пустым посулам. И если кто-то из новоявленных деятелей в критической ситуации скажет, что стать колонией Америки это хорошо, то многие воспримут это как призыв к действию.
    И будут в Москве «майдан» и всеобщий хаос. И это станет результатом нынешнего телевизионного единства мнений.
    Читайте далее: http://www.svpressa.ru/blogs/article/104365/

    • сообщений 530
    19 ноября 2014 г. 11:50:18 MSK
    Струну нельзя натягивать до бесконечности - когда-нибудь она лопнет!
    • Модератор
    • сообщений 526
    19 ноября 2014 г. 21:30:01 MSK

    Напряжение в обществе будет нарастать. За дымовой завесой внешних политических и экономических проблем России народ очень скоро рассмотрит и внутренние нерешенные проблемы, которых становится все больше.

    • сообщений 270
    22 ноября 2014 г. 20:04:48 MSK

    Дмитрий Травин

     

    Сказка о прекрасных опросах общественного мнения

    «Хочешь, малыш, послушать сказку о прекрасном принце, победившем всех врагов и освободившем возлюбленную из заколдованного замка?» Наверное, захочет. Но попробуем сформулировать предложение иначе. «Вот хоррор про королевского сына, залившего страну кровью, разрушившего старинный замок и усеявшего путь к венцу трупами тысяч врагов». По сути ведь то же самое, однако несчастный малыш, скорее всего, в страхе бросится к маме, чтобы спастись от подобных развлечений.

    То, что у нас именуют социологическим опросом, чрезвычайно напоминает историю про прекрасного (кровавого) принца. С тех пор, как выяснилось, что вся страна у нас в восторге от присоединения Крыма, люди часто задают вопрос, насколько можно верить социологам. Дело, думается, даже не в склонности некоторых социологов к распространению дезинформации. «Грамотная» постановка вопроса часто может дать нужный заказчику исследования результат вне зависимости от того, как реально размышляет о жизни тот или иной респондент. В итоге «общественное мнение» всегда обнаружится, а вот «общественное сомнение» останется тайной.

    Принято считать, что у нас в России антирыночный менталитет. И впрямь, если поинтересоваться, хочет ли народ усиления государственного регулирования рынка, можно получить положительный ответ. Но давайте спросим иначе: «Хотите ли вы усиления власти коррумпированного чиновничества?» При такой постановке вопроса величием идей госрегулирования вряд ли проникнется хотя бы один человек из ста. А ведь, по сути дела, мы оба раза спросили об одном и том же. Госрегулированием занимаются чиновники, которые часто нечисты на руку, и это знают сегодня даже школьники. Но если при постановке вопроса слегка заретушировать правду, респондент, наверное, представит себе идиллию, где госрегулированием занимаются специально спущенные с небес ангелы.

    «Хотите ли вы укрепления оборонной мощи России?» С этим, конечно же, всякий согласится. И, следовательно, можно повысить в бюджете долю оборонных расходов в прямом соответствии с мнением народа. А если попробовать спросить так: «Готовы ли вы к закрытию школ и больниц ради наращивания вооружений?» Опять-таки по сути – то же самое, поскольку при сегодняшнем нашем нулевом росте ВВП нашлепать ракетных крейсеров можно, лишь ужав финансирование социальной сферы. Врачи, недавно выходившие в Москве на митинг протеста по причине закрытия больниц, это уже поняли. Но до остальных пока не доходит.

    «Любите ли вы пропаганду американского образа жизни?» На этот вопрос не дадут положительный ответ даже те, кто любит сам этот образ жизни (без его пропаганды). А теперь поинтересуемся у людей, смотрят ли они хоть время от времени кино, созданное в Голливуде. Это ведь, собственно, и есть ненавязчивая пропаганда. И, судя по кассовым сборам кинотеатров и рекламным сборам телевидения, зритель наш на американский образ жизни весьма падок.

    С Крымом, конечно, сложнее. Вопрос о приращении земель российские граждане понимают лучше, чем экономические премудрости, а потому в их искреннее желание видеть Крым нашим можно вполне поверить. Однако искренность эта в значительной степени есть следствие многолетней телевизионной пропаганды, которая много важной информации зрителю не предоставила. Если б сейчас месяца три телевизор говорил по-другому, если бы дали прямой эфир украинским политикам, если бы рассказали об олигархах, которые наживутся на крымских госзаказах, если бы проанализировали положение дел в несчастном Якутске, лишившемся моста через Лену ради строительства моста в Крым, если бы объяснили, чем для российской экономики обернется связанное с санкциями сворачивание инвестиций, общественное мнение сильно переменилось бы.

    Массовые опросы – это такая игра в циферки, которая очень мало говорит о положении дел в стране. На самом деле многомиллионную аудиторию можно спрашивать лишь о немногих вещах, по которым у каждого человека есть четко сложившееся мнение, не зависимое от системы промывания мозгов.

    Подобные игры есть и в других социальных науках. Экономисты, скажем, любят играть в предсказание валютного курса, которое является такой же разновидностью интеллектуального мошенничества, как массовые опросы. Политологи с умным видом рассуждают о влиятельности лиц, окружающих Путина, при том, что даже сами эти лица в авторитарных системах плохо представляют степень своей реальной «близости к телу». А журналистов хлебом не корми – дай опубликовать социологические опросы, экономические прогнозы и политические сплетни, поскольку именно такого рода материалы хорошо читаются и вызывают неподдельный интерес аудитории.

    На самом деле мы очень мало знаем об обществе, в котором живем. Как показывает опыт, если интеллектуальная элита получает возможность открыто через телевизор предлагать народу идеи, прямо противоположные тем, которые содержала вчерашняя массовая пропаганда, общественное мнение может быстро перемениться. Именно так обстояло дело с началом горбачевской перестройки. Закончилась эта перестройка не слишком, мягко говоря, удачно (о чем помнят все), но начиналась-то она с большого пропагандистского успеха (нынче слегка подзабытого). «Прорабы перестройки» назвали вещи своими именами, сказав, что король-то (генсек ЦК КПСС) голый, что пресловутый рост благосостояния советских людей – это пустые прилавки и очереди за любым импортом, что на Западе люди живут примерно так, как показано в западных фильмах, и совсем не так, как пишут в наших пропагандистских брошюрах.

    Мнение советских людей о партократии быстро изменилось, что отразилось в итогах первых же демократических выборов. Простой человек тогда вряд ли мог четко для самого себя сформулировать, каким должен быть курс перестройки, но он в глубине души знал, что давно уже живет хуже, чем хотелось бы. А потому критика советской системы, с которой выступили интеллектуалы, пришлась ко двору даже в том случае, когда была демагогической или непродуманной.

    И нынешняя поголовная поддержка генеральной линии Кремля может быстро исчезнуть, как только по телевизору в прайм-тайм пойдет несколько другая информация. До 2008 года путинская политическая система имела под собой фундаментальную основу – значительный рост реальных доходов населения, и в то время никакие слова оппозиции не могли пошатнуть влияние Кремля. Сегодня такой основы уже нет. Все держится на пропаганде. И потому режим не обладает уже былой прочностью даже при 85-процентной поддержке его действий.

    Другое дело, что возможность говорить с народом напрямую через экран Кремль никому без боя не отдаст. Контроль за «ящиком» сегодня для него важнее любых программ экономического развития.

    Дмитрий Травин, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге


    Полная версия материала: http://www.fontanka.ru/2014/11/20/039/ 
    • сообщений 270
    14 марта 2015 г. 20:53:23 MSK

     

    Виктор Лошак: Убийство Бориса Немцова подвело черту под целой эпохой

    На траурный марш в память о Борисе Немцове вышли десятки тысяч людей

    Убийство Бориса Немцова могло стать отправной точкой на пути к новому гражданскому миру в России, но, кажется, вызвало лишь чувства незащищенности и страха у одних и подозрительности к внешнему миру у других

    Виктор Лошак

    В середине февраля известный экономист Михаил Дмитриев выступил с очередным прогнозом развития страны. Он впервые заговорил о замкнутом круге самоухудшающихся событий: война на Украине усиливает изоляцию от мира, а дальше — ограничение технологий, внешних рынков, стагнация. Не растет потребление — развивается социальная нестабильность. Люди начинают привыкать к выживанию и самоизоляции. Длиться это может годы. Но вот эксплуатировать образ внешнего врага, как это происходит сейчас, когда едва ли не за год количество негативно воспринимающих Америку выросло с 20 до 82 процентов, долго не получится. Экономическая нестабильность развернет агрессию вовнутрь.

    Боюсь, показное, наглое убийство Немцова и есть свидетельство этого разворота. Политические акценты громких уголовных дел, фильмы ненависти на телевидении, создание движения "Антимайдан" — вот почва для оправдания любых "подвигов" против думающих иначе. Никого не беспокоит, что тому же "Антимайдану", чтобы существовать и быть замеченным, нужно двигаться от победы к победе. Сегодня демонстрировать агрессивные лозунги в центре столицы, завтра — под телекамеры выковыривать оппозицию из квартир, офисов, редакций. Разве есть сомнения, что найдутся боевые нервные ребята, которые лозунги "Антимайдана" воспримут не как политическую игру, а как руководство к действию? Ненависть — первый шаг к крови. Как много и часто об этом нам рассказывает история!

    Описывая обстановку накануне революции 1917 года, писатель Леонид Млечин удивляется: "Все происходящее можно было бы назвать помешательством. Но люди, которые называли других иностранными агентами, нагло делали на этом политическую карьеру. Не задумываясь над тем, что разговоры о заговорах и внутренних врагах разрушают страну... Польские шпионы сменялись немецкими, немецкие — американскими. Просто агенты превращались в агентов влияния. Но вот уже поколения маниакально честолюбивых чиновников и идеологов-демагогов пользуются этим инструментом карьерного роста и избавления от конкурентов".

    Это действительно удивительно, почему люди, предлагающие отличные от власти рецепты развития страны, у нас всегда агенты Запада? Через несколько часов после убийства Немцова известные телеполитологи и депутаты уже прямо в эфире раскрыли преступление, без сомнения, называя его зарубежных заказчиков. Что-то первобытное есть в уверенности, будто твои беды были сконструированы "чужими" где-то за границей, что нас, лучших и богоизбранных, из-за рубежа обдувают лишь враждебные ветра. Отсюда рождается политика, не равная здравому смыслу. Как страна, экономика, народ мы нуждаемся в открытости и взаимодействии с внешним миром, при этом чуть ли не каждую неделю все больше и больше изолируемся от него. И совсем неважно, как мы для себя это оправдываем и называем: "поворот на Восток" или "национализация элит". На самом деле, кроме мобилизации перед лицом врага (того же Запада, "пятой колонны" или "национал-предателей"), не выдвигается никаких свежих увлекательных идей. "Пока модели, альтернативные западным, выдвигают в основном авторитарные лидеры и системы, в которых не используются основные достижения западной цивилизации: высокий уровень политической свободы, обеспечиваемой системой разделения властей, верховенством права и т.п. Это в значительной мере лишает такие модели привлекательности,— пишет в последнем номере журнала "Россия в глобальной политике" философ Александр Лукин,— ...Идеальная незападная модель должна сочетать высокий уровень свободы с системой абсолютных ценностей".

    У изоляционизма в России есть своя армия. Ядро ее — неконкурентоспособное чиновничество. Его новая волна в стремлении отличиться придумывает все новые и новые страшилки о "ментальной зависимости", "благотворности санкций", о том, как расцветет родина, стоит лишь закрыть границы... Очевидно, что этот бред сталкивается уже с действительно ментальными изменениями — значительная часть общества, особенно молодежь, давно почувствовала себя частью мира. Кто сказал, что учеба, работа или путешествие за границы собственной страны отворачивают человека от родины? Об этом могут думать только крайне закомплексованные люди. Так неудачники любую улыбку женщины принимают за издевательство над собой.

    Политики всегда должны сохранять лицо, и вот уже те, кто еще вчера называл Немцова и его соратников "пятой колонной" и "национал-предателями", говорят об убитом как о мужественном и последовательном политике. Ну а после соболезнования президента матери погибшего и вовсе оказалось, что половина оголтелых критиков Немцова дружила с ним чуть ли не с детства, а один даже поставил свечку в церкви "за Бориса и за Россию".

    В эти дни нашлись те, кому даже ненадолго не удалось выдержать мину приличия. Убитого еще не похоронили, а на НТВ уже вышла передача "Любимые женщины Бориса Немцова". Зачем пришли в нее неглупые люди, очевидно понимающие всю пошлость ситуации? Запыхавшийся друг Немцова, обежавший за эти дни, кажется, все телеканалы? Известный адвокат, по сути, просто рекламировавший в этот трагический момент свои услуги? "Правда, он легко тратил деньги на женщин?" — вкрадчиво спрашивал ведущий. В ответ женщина с пластиковым крестом и почему-то желто-красными волосами терзала себя: "Он был моей первой любовью... Он был создан для любви!" Экспертом по Немцову телеканал вытащил одиозного Андрея Климентьева, судимого во времена губернаторства Немцова за растрату денег из нижегородского бюджета.

    Среди лжедрузей в эти дни нашелся и гость с Украины. Депутат Верховной рады Алексей Гончаренко специально прилетел на марш памяти Немцова. Уж кому-кому, а ему в Москву приезжать не следовало. Одесса надолго запомнила Гончаренко (в мае прошлого года он был депутатом Одесского областного совета), как он позировал рядом с растерзанными телами у горящего Дома профсоюзов и тут же выкладывал свои "геройские" фото в социальные сети. Но свои очки Гончаренко дали набрать: арест в Москве, высылка, внимание телевидения...

    Впрочем, одно доброе дело для Украины и России Борис Ефимович Немцов сделал и после смерти. Впервые за многие последние месяцы сотни украинцев пришли к нашему посольству в Киеве с цветами. Горе вытесняет вражду.
    Подробнее:http://www.kommersant.ru/doc/2682573